Лариса Лисюткина (shaherezada) wrote,
Лариса Лисюткина
shaherezada

Categories:

Рихард Вагнер. "Летучий голландец" - феминистская притча о "проданной невесте" в Staatsoper Berlin

Вчера как снег на голову упал билет в нашу берлинскую Staatsoper, на "Летучего голландца": http://www.staatsoper-berlin.de/de_DE/repertoire/865920. Прислала его по имейлу Ира Юдович, а ей, в свою очередь, заболевшая подруга из Гармиш-Партенкирхен, это на самом-самом Юге Германии. Совершив такое странствие по виртуальным пространствам, роскошное удовольствие живьём увидеть вагнеровский шедевр досталось мне.

А я сидела в Фейсбуке в одной ночной рубашке. Пришлось в темпе собираться и нестись сломя голову на Бисмаркштрассе, где временно обретается наш замечательный театр Государственная опера. Кроме неё в Берлине есть ещё Оперный театр Унтер ден Линден и бывшая ГДРовская Комическая опера (рядом с российским посольством). Три больших традиционных оперных театра. А пару лет назад открыли ещё один, в неблагополучном районе Нойкёльн, где учителя одной из школ в открытом письме взмолились о помощи, ибо не могли справиться с учащимися и опасались даже за свою жизнь. За район активно взялись, в том числе стали его буквально нашпиговывать культурой. Так что сегодня на 4 млн берлинского населения приходится 4 оперных театра. В новом я ещё не была, но три традиционных - один другого лучше.

Современная немецкая опера - это прежде всего режиссёрская работа. Я уже писала о разных постановках, где главный акцент делался на современных трактовках оперных страстей-мордастей. На первом месте у меня Травиата в Комише Опер, в интерпретации Нойенфельза: http://shaherezada.livejournal.com/143380.html.

"Летучего голландца" тоже постарались перевести на изобразительный язык современности. Режиссёр Филипп Штёлцль (Philipp Stölzl) превратил романтическую легенду о том, как чистая и непорочная девушка ценой собственной жизни спасает грешную душу бессмертного скитальца по морям, в наглядное пособие по некоторым основным положениям феминистской теории. А уж как он построил сценографию - это вообще песня. Наверно, меломаны уже плюют на меня ядовитой слюной за то, что я ничего не пишу о музыкальных качествах спектакля. Они на высоте, но на меня вся постановка произвела впечатление именно в таком порядке: визуальный ряд - на первом месте!

У главных героев - Зенты и Летучего голландца - появляются двойники. Всё действие дублируется: оно происходит на основной сцене и в пространстве воображения Зенты. На этом пространстве героиня изображается девочкой-подростком в прелестной белой пижамке и в панталончиках до колен, с оборочками. Действие начинается уже под увертюру: на сцене большая библиотека в богатом купеческом доме. Все стены заставлены стеллажами с эффектными фолиантами, справа - "журнальный столик" с массивными креслами, а прямо напротив зрителя - огромная картина в золотой раме. Она хорошо видна на трейлере по ссылке. На ней изображена морская буря (сто процентов Айвазовский!) и корабль, застрявший в бухте меж утёсов. Зента, единственная дочь купца-морехода Даланда, проскальзывает в своей пижамке и с подсвечником в руке в библиотеку. Мелькая очаровательными ножками, она взбирается на лесенку и снимает с самой верхней полки толстую книгу, которую она нежно прижимает к груди. Удобно пристроившись в кресле, ножками к зрителю, Зента полностью погружается в стихию чтения. Для российского человека это на сто процентов сцена "письма Татьяны" из Евгения Онегина. Зента читает, а полотно большой картины в это время медленно поднимается... Открывается "окно" в другое измерение, и в нём разворачивается действие легенды, которую читает и переживает Зента. Именно там бушует шторм, корабль богатого купца, отца Зенты, уходит в бухту, чтобы его переждать, назначенный на вахту штурман, исполнив, как положено, свою арию об оставленной дома подруге, исправно засыпает, а в это время вплотную к судну подплывает набитый сокровищами прОклятый корабль прОклятого неизвестно за какое преступление капитана. И понеслось... Капитан наказан бессмертием, и только верная любовь может спасти его и даровать вечный покой его душе. Говоря попросту, ему нужно найти дуру невесту, которая вместе с ним готова будет погибнуть. Он уже пытался несколько раз договориться с красавицами, но ни одна из них не прошла испытание. Теперь он пробует своё счастье с папашей Зенты. Для этого ему (папаше) предъявляются несметные сокровища, скопившиеся на корабле-скитальце за его долгую историю. Папа в экстазе! Он соблазнён. И вот он уже расписывает капитану-скитальцу красоту и преданность своей единственной дочери. На первом месте среди её добродетелей папа называет покорность - она не ослушается своего отца и будет верной женой неизвестному ей капитану.

В доме у Зенты, в отсутствие отца, хозяйничают женщины под командой домоправительницы. Они заполняют всю сцену, на них рабочие халаты и белые фартуки. В руках мётлы, совки, тряпки, швабры. Изображая прилежный домашний труд, они выстраиваются в живые "картины", известные из голландской жанровой живописи (узнаваемы, ибо висят тут же, в Берлине, в Gemäldegalerie), и распевают песню о том, что "веретено должно вертеться". Зента демонстративно стоит в стороне от этой оргии "традиционного разделения ролей", она вся в мечтах о сне, который ей приснился "по мотивам сюжета прочитанной книги". И - вотте на! - появляется её отец в сопровождении - нет, не романтического капитана, как можно было бы подумать, а самого настоящего "старого козла", если так можно описать нового персонажа. Именно его он предлагает своей дочери в мужья, в то время как в раме, на пространстве проекций, Зента-2, та, что из романтических фантазий, обнимает своего воображаемого избранника. Но тут надо сказать: Стоп! А что с папиком? Он тоже неузнаваемо преобразился. Из грубоватого, простоватого и сильного морского волка он предстаёт в этой сцене как увёртливый хлыщ в смокинге и в цилиндре. Если приглядеться - это сутенёр. Он беспощадно сдаёт свою дочку старому козлу, который, не издав ни му-му, протягивает ей обручальное кольцо. Зента отбивается, но силы неравные, папик её всучает-таки козлу и оставляет с ним "пока смерть вас не разлучит". Тут на первой сцене начинается мужская оргия, бравые моряки, преобразившись примерно так же, как и папик, сначала бесовски распевают и отплясывают друг с другом, а потом на сцену вбегают девушки и происходит явная порнография. Последний гэг, перед тем как Зента со своим воображаемым капитаном погружается в морскую пучину - это хоррор-сцена на палубе прОклятого корабля: прежде чем взять Зенту в жены, её возлюбленный капитан долго её пытает на тему того, может ли он положиться на её готовность умереть с ним вместе? Чтобы не было никаких двусмысленностей, один из чумазых матросов-призраков открывает страшным крюком железную решётку, вмонтированную в пол палубы. Сквозь неё по ходу финальной сцены всё время высовывались непонятно чьи пальцы (явно позаимствованные из фильма 1949 года The Third Man с Орсоном Уэллсом). Теперь всё проясняется: из-под пола начинают медленно подниматься на палубу бывшие невесты прОклятого капитана. Их примерно штук 7. Или 8/9. Они все разодеты в разностильные дорогие наряды, чтобы показать, что все они родом из разных стран. Их лица измазаны сажей и копотью, а на груди у каждой - сочащаяся кровью рана. Вся процессия медленно и страшно делает круг по сцене и опускается обратно в свою преисподнюю. Но романтическая Зента сохраняет верность своему обету. Она погружается в бездну вместе с прОклятым женихом... Всё это происходит в пространстве второго уровня, т.е. в рамках картины. Но в момент гибели героев на втором уровне внезапно появляется ещё одно окно, оно ведёт в третье измерение, абсолютно чёрное, с мерцающими время от времени то ли звездами небесными, то ли тварями подводными.
Фсё!
Остаётся много открытых вопросов к персонажам. Самый главный из них - а что если не женщине пришлось бы спасать мужчину, а наоборот? Какой бы получился сюжет? Мне по ходу дела вспомнился один диалог о Ходорковском: "У него хорошая семья, жена ждала его все десять лет". - "Как вы думаете, а если бы посадили её, он ждал бы её десять лет?"

Музыка очень пафосная, насыщенная, с акцентами на духовых инструментах. Оркестр был великолепен. Но в Летучем голландце, в отличие от других вагнеровских опер, нет таких мелодических хайлайтов, как полет Валькирий, ария из Лоэнгрина "О лебедь мой..", свадебный марш, увертюра к Таннхойзеру. Мне кажется, что дирижёр добился от музыки максимум возможного. Голоса солистов сильные, исполнение ансамблевое, примерно на одинаковом уровне. Когда Вагнер написал эту оперу - кстати, на свои же собственные стихи - ему было 28 лет.
Хотите феминистский детектив и хоррор в одном флаконе - сходите в берлинскую Staatsoper.
Tags: ГЕНДЕР, ДИСКУРСИВНОЕ, ИВЕНТЫ, МУЗЫКА
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments