Не ходите, дефки, в Музы, ничего хорошего
Наткнулась в коробке со старыми книгами на поблекший томик в синенькой суперобложке. Лет 40 назад мне привезли эту книжку из ФРГ неизвестные доброжелатели. В подарок от аффтара. Я её прочитала, и у меня случился приступ афазии. На некоторое время я лишилась дара речи. От внутренних противоречий, в которые меня повергла эта книга. На её обложке большими буквами написано: LARISSA. Под названием изображена красная звезда, а внутри, в овальном медальоне – эмбрион на пуповине. Это роман. Его написал молодой (тогда!) немецкий писатель. В Москве я работала с ним переводчицей. Не обошлось, ясен пень, без флирта, задушевных разговоров, откровений и поползновений. Но не более того. Мне Ф. не нравился. Казался инфантильным и упёртым в какие-то свои схемы, которые не имели ничего общего с моей реальностью и с моей жизнью. Симпатичный, но абсолютно чужой человек. Стиль речи – аподиктический. Я была рада, когда работа с ним закончилась.

В романе LARISSA наши с ним отношения описаны как пылкая любовь, а я сама как загадочная “русская красавица” в меховом капюшоне и с яркой косметикой. Вся моя романная речь напичкана невыносимыми тупыми клише, которые на самом деле он сам мне постоянно проговаривал.

И вот я читаю этот роман, в котором вижу карикатуру на себя и насилие над собой как личностью. Соседки по общежитию требуют пересказа со всеми подробностями. А я теряю дар речи и умолкаю на несколько недель.

Казалось бы: что тут такого? Фамилия моя не упоминается. Человек взял только моё имя. Немцам оно нравится, в Германии полно своих немецких Ларис. Всё остальное не имеет ко мне никакого отношения. Чего переживать? Понятно же, что это фикшн, что аффтар использовал меня как прототип для своего художественного образа. Но почему-то всё во мне восстало против такого использования меня. Я не хотела быть ему прототипом. А от любовных сцен, и особенно от истории с финальной беременностью, меня просто тошнило. Это был не мой роман. Не мой аффтар. И я не давала согласия быть ему Музой. Пусть брянский волк будет ему Музой. Этот козёл ещё и думает, что оказал мне великую честь, сделав героиней своего тупого романа. Облагодетельствовал. Вручил билет “в бессмертие”, блин. Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты!

Но ведь девушкам нравится быть Музами Поэтов? Или всё же не очень? Почему-то с Антоном Павловичем Чеховым постоянно ссорились и даже судились те, кого он запечатлел для истории в своих без всяких скидок гениальных текстах.

Вот и мне не нравится мой образ, созданный аффтарами. Общаться с этими аффтарами после того как они тиснули свои нетленки, уже не хотелось. Наоборот, захотелось, чтобы был принят закон, защищающий человека от использования его в качестве литературного прототипа. Защищает же закон от злоупотребления товарные бренды. Вот и моя личность – это мой бренд. Хартия прав человека должна пополниться ещё одним параграфом: Каждый человек должен быть монопольным обладателем права на публичное описание самого себя.